![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
pilotttttВ предыдущих постах мы гуляли исключительно по историческому центру Стамбула – тому, который когда-то являлся Константинополем. Сегодня же мы погуляем – да, тоже по историческим частям Стамбула, но по тем, которые никогда не были Константинополем, а были чем-то совсем другим. И начнём мы с того, что переправимся на другую сторону залива Золотой Рог. Проще всего сделать это оказалось на метро, хотя попасть на тот берег можно и на трамвае, и на пароме. Но ко всем этим видам транспорта мы прибегнем несколько позже.
Вообще здесь есть некоторая путаница с названиями. То, что выше Галаты по склону, изначально называлась Перой, но в европейских источниках оба эти названия нередко употреблялись применительно к обеим территориям. Давайте попробуем распутать эту путаницу, да и заодно – покопаться в истории.
Итак, первоначально (когда эта местность ещё не была заселена) греки Византия называли её Peran en Sykais, что можно перевести как «инжирное поле на другой стороне». Первое поселение, ещё времён Византия, возникшее на территории будущей Галаты, так и назвали – Сике (то есть, «инжир»), ну а название «Пера» приклеилось к незаселённой местности выше по склону. Кстати, в русскоязычных источниках название того поселения нередко всплывало в переведённом виде – Смоквы. Название же «Галата» (оно произошло от греческого «галактос», то есть – «молочный») возникло во времена Константина I, когда территория вокруг поселения активно использовалась для выпаса коз и овец. Тогда же Галата получила свою первую крепостную стену, став административной частью Константинополя. В течение последующих девяти веков Галата активно развивалась как портовый район, где всё так или иначе было связано с морской торговлей. Так, пришедшие сюда в 1203 году крестоносцы с удивлением обнаружили в Галате очень богатый еврейский квартал, представлявший собой город в городе.
Полная перезагрузка Галаты произошла сразу после восстановления Палеологами Византийской империи. Генуэзцы, оказавшие в этом деле существенную помощь, получили в благодарность от императора Михаила VIII Палеолога всю территорию города к северу от Золотого Рога в свою фактическую собственность. Отныне ни Пера, ни Галата уже не подчинялись Константинополю, а являлись этакой вещью-в-себе под руководством генуэзских купцов. Уже к середине XIV века Галата была окружена новой мощной системой укреплений, так что просто прийти сюда с войском и навести здесь порядок стало весьма проблематично. Впрочем, в те времена генуэзцы действовали в подобном стиле по всему Причерноморью, тем самым заполучив фактическую монополию на торговлю в этом регионе. Галата с Перой в этом смысле стали для них подарком судьбы – лучшего промежуточного порта на пути к их черноморским колониям просто невозможно было бы себе представить. С того момента почти вся морская торговля пошла через Галату, в обход Константинополя. Соответственно, Галата стала всячески богатеть, а Константинополь – беднеть. Увидь мы Галату глазами уже знакомого нам Клавихо, побывавшего здесь в 1403 году, мы бы обнаружили весьма богатый и самостоятельный город, больше напоминающий Италию, чем Византию, в котором, помимо преобладавших генуэзцев, проживали также греки, армяне и евреи.
С турецким завоеванием система укреплений Галаты была почти полностью разрушена, а место генуэзцев заняли их вечные соперники – венецианцы (ну и, конечно же, турки). Впрочем, в Османской империи большую часть времени её существования (кроме последних десятилетий) вполне терпимо относились к представителям других народов и вероисповеданий, а потому довольно скоро к населению Галаты присоединились изгнанные из Испании евреи-сефарды и мориски (христианизированные арабы, потомки жителей так называемого Аль-Андалуса). В первой половине XX века население Галаты пополнилось значительной по размерам русской диаспорой – из числа белых иммигрантов (о да – часть сюжета пьесы М. Булгакова «Бег» развивалась где-то в этой местности). Ну и ещё – где-то здесь до недавнего времени успешно действовала «улица красных фонарей», которая в начале XXI века была преобразована во что-то типа арт-пространства.
Несмотря на то, что с приходом турков Галата потеряла свою самостоятельность и официально вошла в состав Стамбула, она по-прежнему остаётся центром деловой активности города, сохраняя в этом смысле преемственность от той самой генуэзской Галаты.
Кстати, есть ещё альтернативная версия происхождения названия «Галата» – от одноимённого союза кельтских племён, воины которого появились в этих местах в в 279-277 годах до н. э.
А ещё – теперь вы знаете, откуда взялось название турецкого футбольного клуба Галатасарай (оно переводится буквально как «Галатский дворец») – так называется лицей на территории бывшей Галаты, в котором в 1905 году был основан этот самый клуб.
От генуэзской системы укреплений осталась в целости и сохранности Галатская башня и ещё пара фрагментов стены. Башня оказалась столь заметным строением, что в конце концов стала одним из главных символов Стамбула.
Галатская башня была построена вместе с остальными генуэзскими укреплениями в 1348-1349 годах. Генуэзцы называли её Христовой башней, своё же нынешнее название она обрела уже во времена Османской империи. Её высота – 67 метров (или 140 метров над уровнем моря), а диаметр – 9 метров. Помимо оборонительных функций, башня действовала как ориентир для моряков, по сути играя роль маяка (до её постройки на этом самом месте стоял маяк VI века).
В разное время башня играла роль пожарной каланчи и обсерватории, ныне же она – музей, в который можно без проблем попасть даже ночью. Заходим внутрь, поднимаемся на лифте до самого верхнего этажа, до которого он в принципе доезжает, и обнаруживаем там этот макет города со всеми наиболее примечательными его постройками.
На самый верхний этаж лифт не ездит – сюда можно попасть только пешком.
Но зато здесь есть круговой балкон с отличным видом на всю бывшую Галату, до самого Золотого Рога.
Всё, что стоит выше башни по склону, это – бывшая Пера.
В хорошую погоду отсюда должна быть неплохо видна азиатская часть города, что стоит по ту сторону Босфора. Сейчас же она закрыта дымкой.
А вот увеличенный фрагмент с предыдущего кадра. Судя по всему, на крыше одного из соседних домов скоро будет происходить что-то, похожее на свадьбу. А может – уже произошло.
Башня, на которой мы сейчас стоим, – не единственное напоминание о Галате. Вон тот мост через Золотой Рог, по которому через залив перебирается трамвай, тоже именуется Галатским. Он разводной, построен в 1992 году на месте старого моста начала XX века. Впрочем, в разные периоды истории города, начиная ещё с времён правления Юстиниана, на этом самом месте обязательно находился какой-нибудь мост. Это были и понтонные, и более совершенные деревянные конструкции. Когда-то свои проекты мостов через Золотой Рог разрабатывали самолично Леонардо да Винчи и Микеланджело Буонарроти, но оба они так и не были реализованы.
Тот, что слева, это – метромост (по нему мы сюда приехали). Прям посередине моста находится станция метро Халич. Выйдя на ней, вы можете поснимать виды с моста, а потом поехать дальше. Сразу за ним – это автомобильный мост Ататюрк, построенный в 1940 году.
Обратно спускаемся пешком – чтобы осмотреть те экспозиции, мимо которых мы по пути наверх проехали на лифте.
На одном из этажей здесь – всевозможная археология (древнегреческие амфоры и т.д.)
Ещё здесь есть несколько вот таких каменных панно, оставшихся в память о завоевании Константинополя крестоносцами в 1203 году.
А вот и один из остатков той самой цепи, которой перекрывался проход по Босфору и вход в Золотой Рог до уплаты экипажем судна соответствующей пошлины.
Ещё один этаж башни посвящён, внезапно, истории турецкой авиации. Как ни странно, но именно отсюда, с Галатской башни, началось то, логическим продолжением чего теперь является авиакомпания Turkish Airlines. Согласно одной из летописей, в 1632 отсюда, с Галатской башни, спрыгнул османский инженер-экспериментатор Хезарфен Ахмет Челеби, снабжённый самодельными крыльями, на которых он перелетел через Босфор и приземлился на азиатской стороне, на площади Доганджилар в районе Ускюдар. Таким образом, Хезарфен Ахмет Челеби числится одним из пионеров авиации. Правда это или нет – остаётся только гадать. Приведу здесь некоторые цифры. Высота Галатской башни над уровнем моря (то есть, над водами Босфора) составляет 140 метров. Расстояние по прямой от башни до площади Доганджилар: 3280 метров. Поделив одно на другое, получаем, что летательный аппарат Хезарфена Ахмета Челеби должен был обладать аэродинамическим качеством не ниже 23,4. Для сравнения, у современных дельтапланов этот показатель – в районе десяти, у планёров – что-то около тридцати, а у современных авиалайнеров аэродинамическое качество обычно находится где-то в интервале 15...20. То есть, Хезарфен Ахмет Челеби, живший в начале XVII века и не знакомый с современной теорией аэродинамики, создал летательный аппарат с аэродинамическим качеством, сопоставимым с Boeing-787? Не думаю. Более правдоподобно выглядело бы, если бы он перелетел не через Босфор, а через Золотой Рог и приземлился где-то в центре, а остальное возникло уже в результате слухов и легенд. Самого же Хезарфена Ахмета Челеби за этот полёт султан сперва наградил, а потом выслал в Алжир (чтоб летал где-нибудь в другом месте).
Спускаемся.
Дальше по планам у нас – пройти через всю Галату, до самого берега, после чего подняться обратно при помощи одного из многочисленных стамбульских видов транспорта (какого именно – скоро узнаете).
Крыша этого здания с характерной башенкой бросается в глаза при взгляде с башни, а потому мы решили пройти мимо него и посмотреть, что это такое. Здание в итоге оказалось больницей Святого Георгия не знаю какого года постройки.
Изначально она предназначалась для британских моряков, откуда и все эти узоры. Нынче же это – просто государственная больница.
Ещё один стамбульский кот.
Спускаемся по лестнице Камондо.
А вот и тот самый вид транспорта. Это – не метро, а подземный фуникулёр, построенный аж в 1875 году (один из старейших в мире), имеющий незамысловатое название «Тюнель».
Здесь два вот таких вагона, соединённых друг с другом тросом. Соответственно, когда один из них едет вверх – то другой спускается вниз. С момента открытия и до 1968 года всё это приводилось в действие стационарной паровой машиной, установленной на верхней станции. Позже, после реконструкции, паровая тяга была заменена на электрическую.
А ещё на нижней станции, на которой мы сейчас находимся, есть небольшая фотовыставка с видами Стамбула.
На верхней станции (здесь тоже есть фотовыставка).
Изначально здесь было два рельсовых пути, по одному на каждый вагон. Теперь же, после реконструкции, путь остался только один, с автоматическим разъездом посередине. Вместо рельс здесь бетон, по которому катятся обрезиненные колёса вагонов (примерно как в Туринском метро).
Если нижняя станция находится на территории бывшей Галаты, то верхняя – это уже бывшая Пера, ныне именуемая районом Бейоглу. Здесь нас интересует следующий экзотический вид транспорта, в ожидании которого мы немного погуляем.
Пера как район (ну или – как самостоятельный город) тоже сформировалась благодаря генуэзцам, которые, освоив Галату, стали заселять территорию выше по склону. Ну а ближе к XX веку вся «движуха» из Галаты постепенно переместилась сюда.
Кстати, нынешнее название этого района, Бейоглу, это – искажённое итальянское bailo (так называлась должность венецианского наместника, резиденция которого уже при турках разместилась в этом районе). Турки переосмыслили это слово как bey oğlu (то есть, «сын правителя»).
В одной из уличных кафешек.
Если при строительстве дворца Топкапы османские архитекторы одним глазом поглядывали на европейскую архитектуру, то при застройке Бейоглу они смотрели туда обоими глазами и очень внимательно. Потому этот район больше напоминает Европу, чем Азию. А ещё здесь полным-полно всевозможных музеев и художественных галерей. И – да, вы угадали: трамвайный путь внизу кадра – это именно тот вид транспорта, который нас сейчас интересует.
Это – очень старая однопутная (с разъездами) трамвайная система, построенная ещё в 1871 году.
В ожидании трамвая замечаем в одном из домов вот эту арку.
Ряд признаков говорит нам о том, что за аркой находится католический храм.
Так и есть – за аркой оказалась церковь Святой Марии Драперис, в том или ином виде существующая здесь с середины XVI века.
Собственно Клара Мария Драперис – это левантийка, передавшая в 1584 году францисканским монахам небольшую часовню с иконой Девы Марии. С того момента и отсчитывает свою историю этот приход. Часовня потом сгорела, после чего монахи перебрались сюда, на Бейоглу, и возвели здесь первый храм. Храм несколько раз сгорал и разрушался очередным землетрясением, так что каждый раз приходилось, засучив рукава, отстраивать всё заново. Свою нынешнюю, пятую инкарнацию, храм начал в 1769 году. В XIX веке он стал считаться одним из наиболее престижных католических храмов города, а та самая икона, полученная от Марии Драперис, сохранилась до сих пор.
Где-то на соседней улице.
А вот и тот самый трамвай – один из нескольких восстановленных электрических трамвайных вагонов, ходивших по улицам Стамбула с 1913 года. До 1912 года здесь использовались трамваи на конной тяге, а годом позже, после реконструкции сети, на линию вышли первые электрические трамваи. Ну а лошади, оставшиеся от «конки», с началом Первой мировой, были переданы на нужды армии. Это – один из тех, самых первых, электрических трамваев Стамбула. И при его появлении все немедленно схватились за свои телефоны и бросились с ним фотографироваться.
В отличие от современных трамваев, он двухсторонний, и абсолютно одинаково может ездить как в перёд, так и назад. Для реверсирования водителю нужно перетянуть специальным тросом токоприёмник на другую сторону и перейти в другую кабину (их здесь две – как у тепловоза).
Внутри.
Когда-то Стамбул обладал весьма развитой трамвайной системой, функционировавшей до 1966 года. В какой-то момент городские власти решили, что, убрав с улиц трамваи, удастся сделать городской транспорт более быстрым. Но они ошиблись: Стамбул всё больше страдал от автомобильных пробок и занял одну из лидирующих позиций в мире по загрязнению воздуха автомобильными выхлопами. Потому уже в 1980-е годы появилась идея восстановить электротранспорт, сделав его более современным. И первой ласточкой в этом деле стала вот эта самая ностальгическая трамвайная линия, запущенная ради эксперимента (в первую очередь – для туристов). Уже потом на улицах Стамбула появились современные трамваи, с турникетами и полностью выделенной дорожной сетью (на таких мы уже покатались). Ну а ностальгическим трамваем успешно пользуются не только туристы (ради которых он был задуман), но и горожане – тем более, что проезд в нём стоит столько же, сколько и в современном трамвае, а оплата осуществляется тем же самым проездным.
Улица Истикляль, по которой мы сейчас едем, в дневное время битком забита пешеходами (она, по сути, пешеходная, если не считать трамвая и время от времени заезжающих сюда автомобилей полиции). Чтобы проехать через эту толпу пешеходов, водителю приходится постоянно и непрерывно трезвонить. Услышав этот звук, пешеходы первым делом хватаются за телефон и начинают снимать наш трамвай, и уже только после этого отходят с путей в сторону.
Как я уже говорил, в этой местности полным-полно музеев. Ради посещения одного из них мы выходим из трамвая примерно на середине его маршрута и спускаемся вниз по склону.
Место, куда мы направляемся, называется «Музей невинности». Этот необычный музей расположился в доме начала XX века, в уютном закоулке района Бейоглу. (и – да, я знаю, у меня запотела матрица в камере)
У входа.
Отправляясь в этот музей, не повторите нашу ошибку. Внешне он кажется маленьким, но на его полноценное посещение вам понадобится по крайней мере половина дня (а не час-два, как предполагали мы). Как оно так получается? Сейчас объясню.
Итак, мы входим не в обычный музей, а в часть проекта современного турецкого писателя Орхана Памука (вторая часть – это его одноимённый роман). Нет, вы не так меня поняли – музей не посвящён роману. Музей и роман – это две части одного и того же целого. Предполагалось даже, что роман выйдет в продажу одновременно с открытием музея, а само печатное издание будет содержать в себе билет на однократное посещение музея. Орхан Памук по этому поводу говорит, что, с его точки зрения, большие музеи, отражающие историю и культуру страны и народа, – это удел прошлого, а удел будущего – это маленькие музеи, призванные раскрыть для посетителей личность какого-то конкретного человека, его внутренний и внешний мир. Именно по такому принципу и построен этот музей, на предметах и ассоциациях раскрывающий внутренний мир главного персонажа романа – Кемаля, влюблённого в девушку по имени Фюсун, – так, как будто он сам всё это здесь собрал в память о своей любви. Ходить по музею без аудиогида бессмысленно (вы попросту ничего не поймёте), а с аудиогидом – долго: у каждой витрины вы получите подробный рассказ о том, как все эти предметы связаны с конкретным эпизодом романа, и почему здесь оказались именно эти предметы, а не какие-то другие (и всё это – на вашем родном языке). Потому, придя сюда, забудьте обо всех своих делах на ближайшие полдня и просто погрузитесь в мир романа Орхана Памука «Музей невинности».
Если вы ещё не поняли, в сколь необычный музей вы вошли, то поймёте это прям сразу, в вестибюле.
А потому, что первый экспонат здесь – коллекция окурков, оставшихся от Фюсун.
Дальше начинаются те самые подборки предметов, ассоциативно связанные у Кемаля с теми или иными событиями его жизни (пересказывать аудиогид я, конечно, не возьмусь).
Узнавая внутренний мир главного персонажа романа, мы видим его глазами и жизнь Стамбула 70-х – 80-х годов XX века – именно так, как мог бы видеть её коренной стамбулец, и как никогда не сможет увидеть турист, приехавший сюда в составе тура и взявший экскурсию по основным достопримечательностям города. Мне кажется, любой горожанин, будь он достаточно внимателен к окружающему миру, мог бы создать аж целую летопись из тех мелких событий, что ежедневно окружают каждого из нас и кажутся незначительными, но при этом именно они и составляют собой большое и ёмкое понятие «жизнь города».
Выйдя из музея, мы выпили кофе в одной из ближайших кафешек (о да – стамбульцы знают толк в этом напитке) и снова вернулись к трамвайной линии. Ждали мы недолго – трамвай скоро приехал, и он был битком набит желающими прокатиться в этой ретро-технике. Конкретно в трамвае этой конструкции подобная давка имеет один интересный побочный эффект. Дело в том, что кабина водителя здесь – это, по сути, тамбур, через который происходит посадка-высадка пассажиров. Ну а если салон трамвая битком набит – то, заходя, вы неминуемо оказываетесь в этой самой кабине, и никакая сила не способна будет вас оттуда вытеснить. Пассажиры этим активно пользуются, немедленно доставая свои телефоны и снимая на них всё, что происходит в кабине. И я тоже этой возможностью воспользовался.
Трамвай вековой давности – штука весьма интересная в плане управления. Под левую руку водителя здесь – привычный контроллер (в одну сторону – тяга, в другую – электродинамическое торможение), какой можно увидеть в большей части трамвайной техники, когда-либо выпускавшейся в мире (кроме чешских «Татр», в которых «газовать» нужно педалью).
Тот самый контроллер.
Ну а предмет справа, похожий на штурвал, – это не что иное, как механический тормоз.
Под словом «механический» я имею в виду, что он полностью механический: здесь нет ни пневматики, ни гидравлики. Нет здесь и магнитных тормозов, как на современных трамваях (это – те, что примагничиваются непосредственно к рельсу и позволяют остановить трамвай очень быстро). Электродинамическое торможение (то, которое включается с контроллера) работает только до некой минимальной скорости (то есть, не до полной остановки), так что каждый раз, когда нужно остановить трамвай, водитель делает несколько оборотов вот этим «штурвалом», тем самым зажимая тормоза. Если ещё добавить сюда, что водителю приходится на каждой остановке вручную открывать-закрывать двери (ну да – пневматики-то нет), получается, что управление этим трамваем – дело очень вознёвое.
Конечная остановка – площадь Таксим.
Площадь Таксим – это логический центр района Бейоглу. Всё крупное и масштабное, что в принципе происходит в этом районе (от праздничных мероприятий и до массовых беспорядков), происходит именно здесь, на площади Таксим. Когда-то на этом месте располагалось старое армянское кладбище, остатки которого были раскопаны археологами при строительстве площади. Сооружение в центре – это монумент Республика, установленный в 1928 году и посвящённый пятилетию провозглашения Турецкой республики. Фигура в центре – это, конечно же, Мустафа Кемаль Ататюрк, а вот справа от него, в фуражке, – это не кто иной, как Климент Ворошилов, немало помогший молодой Турецкой республике.
Необычная по архитектуре мечеть на заднем плане возведена совсем недавно – в 2021 году, и называется так же, как и площадь – Таксим.
А за этими воротами находится самый большой из ныне действующих греческих православных храмов Стамбула – церковь Святой Троицы.
Ещё здесь, у входа, есть маленькая башенка с часами, снабжённая посвятительными надписями (одна из них – на русском: «Его Всесвятейшеству Вселенскому Патриарху Варфоломею I В Честь Тридцатилетия Патриаршества. С Благодарностью Великая Ставродромская Община 3 Апреля 2022 Года»)
Сам же храм был открыт в 1880 году и имеет довольно необычную для православных церквей архитектуру.
Рождественский вертеп.
Внутри.
Купол.
Немного поискав, всё-таки находим у площади Таксим ещё один вид транспорта. Это – тоже подземный фуникулёр, но не исторический (как «Тюнель»), а вполне современный (открыт в 2006 году).
Механизм привода тросов здесь находится за стеклом и в принципе мог бы быть детально рассмотрен, если бы не мешали блики (потому, помимо самого механизма, вы здесь видите ещё и моё отражение).
Внутри вагона.
Доехав до нижней станции, мы оказываемся возле пристани Кабаташ. Она там, за этим возвышением, на которое можно подняться.
Вид сверху.
Водный транспорт в Стамбуле популярен едва ли не больше, чем автобусы, несмотря на то, что эти же самые водные преграды (Босфор и Золотой Рог) можно преодолеть как по мостам, так и по туннелю под водой, и гораздо быстрее. Возможно, для стамбульцев так привычней – ведь именно водный транспорт исправно соединял друг с другом разные части города в течение многих веков его существования.
Впрочем, помимо паромов и катеров с пригородных маршрутов, сюда заходят и круизные лайнеры.
Мечеть на заднем плане – это часть дворца Долмабахче, к которому мы сейчас как раз и направляемся.
Наверное, название «Долмабахче» проассоциировалось у вас с чем-то вкусным (сначала съесть долма, а потом закусить дыней), но на самом деле оно переводится как «насыпной сад». Дворец этот построен в середине XIX века по инициативе султана Абдул-Меджида I, которому ну очень не хотелось жить в старом Топкапы, а хотелось чего-то такого в стиле барокко. Авторы проекта – снова армянские архитекторы из семьи Бальян (так что в прошлом стамбульском посте я не шутил про армян, определивших архитектурный облик этого города). В строительство дворца была вбухана какая-то невероятная сумма денег, но уже через двадцать четыре года после окончания строительства один из следующих султанов, Абдул-Хамид II, перенёс свою резиденцию в ещё более новый дворец Йылдыз. Ныне это – музей. Но мы туда не пойдём – иначе просто не успеем побывать на азиатском берегу Босфора.
Часовая башня Долмабахче появилась здесь в 1895 году по инициативе султана Абдул-Хамида II (это – того самого, что переселился отсюда во дворец Йылдыз), и к её проекту также причастны Бальяны. Ныне это – одно из наиболее заметных строений набережной.
Заглядываем за дворцовый забор.
А ещё дворец Долмабахче известен тем, что именно здесь в 2022 году происходили российско-украинские переговоры, которые так ни к чему и не привели.
А мы тем временем, пока ещё светло, грузимся на паром и отправляемся на ту сторону Босфора – в азиатскую часть города. Паром – штука медленная, а потому, пока он доберётся куда надо, мы как раз успеем вспомнить, что в прошлый раз, копаясь в длинной истории Стамбула, остановились на моменте турецкого завоевания остатков Византии в 1453 году (потираю руки и готовлюсь снова завалить вас кучей исторических фактов). Продолжим с того же места.
Итак, 29 мая 1453 года османский султан Мехмед II Завоеватель въехал в покорённый им Константинополь на белом коне. С этого момента, можно сказать, произошла вторая «перезагрузка» города, после которой он более-менее официально стал называться Стамбулом. С одной стороны, Мехмед II продал в рабство значительную часть городского населения (многих из них потом выкупили состоятельные родственники). С другой стороны, этот период истории города сопровождался массовым переселением (чаще всего – в добровольно-принудительном порядке) в Стамбул с других завоёванных турками земель. Это были, главным образом, те, кто умел что-либо делать руками (ремесленники), кто что-то понимал в торговле и кто был не понаслышке знаком с морским делом. То есть, фактически, Мехмед в своей новой столице делал то же самое, что веком ранее Тимур (он же – Тамерлан) делал в Самарканде. Я даже могу предположить, что Османы, поглядев на то, каких экономических высот достигла империя Тимуридов, сделали из этого правильные выводы и решили двигаться тем же путём.
Поскольку территории, оказавшиеся под властью турков, были весьма разнообразны по этническому составу населения, в результате в Стамбуле собрались представители самых разных этносов, культур и языков. По факту больше трети нового населения города были не турками. Среди них наиболее многочисленными были греки, армяне и евреи. Последние вообще активно съезжались в Стамбул со всех частей Европы, теснимые не очень умной национальной политикой тогдашних европейских монархов (по этому поводу стоит процитировать нелестное высказывание об одном из таких монархов следующего османского султана, Баязида II: «Фердинанд Испанский – глупый король! Он разорил свою страну и обогатил нашу»). Несколько меньшие доли в городском населении составили немногие оставшиеся здесь коренные константинопольцы и романоязычные европейцы (главным образом – венецианцы, которым вновь удалось потеснить отсюда своих давних соперников – генуэзцев). Говорят, вся эта сборная солянка, образовавшая новое городское население, сильно обогатила и турецкую культуру, и турецкий язык.
В то же самое время новые власти активно занимались формированием бюрократического аппарата, при этом отчасти подсматривая идеи в государственной структуре недавно «схлопнувшейся» Византии. Однако было в этих процессах и нечто уникальное. Борясь с клановостью и кумовством в своей государственной машине, Мехмед ввёл практику набора подростков с завоёванных земель, которые, пройдя соответствующее обучение и приняв ислам, становились государственными чиновниками. Получилась весьма необычная карьерная лестница. Таким чиновникам не нужно тратить время на обогащение собственного клана (который остался где-то там, неизвестно где), а всё, что им нужно – это исполнять свои служебные обязанности будучи максимально преданными действующему султану. Ну и – богатеть. Благодаря этой кадровой политике Мехмед в сравнительно короткие сроки сформировал обширную структуру госаппарата, тем или иным путём контролировавшую все сферы жизни. И всё это успешно функционировало в течение достаточно продолжительного времени.
Если Мехмеда II я сравнил с Тимуром, то аналогом Мирзо Улугбека можно считать султана Сулеймана I Великолепного. Именно при нём та основа, что была заложена Мехмедом, дала максимальные всходы и расцвела так, что период его правления (1520-1566 годы) называют «золотым веком» Османской империи. При нём в Стамбуле жило и работало большое количество учёных, поэтов, писателей. При нём начал творить легендарный зодчий Мимар Синан, руками которого созданы проекты наиболее значительных построек османского Стамбула. Тогда же впервые были установлены дипломатические отношения с французскими монархами, Франция получила так называемое «право флага» – отныне все европейцы (кроме венецианцев), желающие иметь торговлю с Турцией, должны были действовать через посредничество французов. В правление Сулеймана I в Стамбуле открылась первая кофейня. Этот напиток быстро пришёлся по вкусу горожанам и остаётся любим ими до сих пор (турки и поныне – одни из наиболее отчаянных кофеманов в мире). Тогда же, кажется, в Стамбуле обрело популярность и курение кальяна. Ну и ещё Сулейман I, по сути, отменил давнюю традицию, по которой османское султаны официально не женились, а имели только наложниц. Говорят, многие тогда были недовольны, но первая официальная свадьба османского султана всё-таки состоялась (его женой стала та самая Хюррем/Роксолана).
Вообще, что касается традиций в семействе Османов, то были среди них и весьма странные. К примеру, для нового султана, только что оказавшегося на троне, было вполне нормально физически уничтожить всех своих потенциальных конкурентов, тем самым сведя к нулю риск, что во время его правления внезапно начнётся какая-либо борьба за власть с последующим свержением.
Примечателен период истории с середины XVI по середину XVII века, который обычно называют «женским султанатом». Для того времени характерно было, что на троне оказывался несовершеннолетний либо слабовольный султан, а вся реальная власть при этом находилась в руках у его матери, валиде-султан, которая на правах регента принимала все ключевые решения в стране. Регулярность смены власти обеспечивали янычары, которые постоянно свергали кого-то одного, а вместо него сажали на трон кого-то другого. Время от времени эти самые султаны издавали какие-нибудь странные указы и распоряжения, которые никто даже не пытался исполнять. К примеру, султан Мурад IV в рамках борьбы с постоянными пожарами, в результате которых выгорали целые городские кварталы, распорядился запретить в Стамбуле табакокурение и (на всякий случай) употребление кофе. Но, зная любовь стамбульцев к этому напитку, можно догадаться, как это распоряжение было исполнено. В те странные времена османский двор погряз в интригах, а чиновничий аппарат – в коррупции. Помните, я рассказывал сложную историю строительства Новой мечети? Ну так вот, это – только один из множества примеров того, что происходило тогда в стране. Потому и ныне среди турков остаётся дискутабильным вопрос об «этих женщинах, которые всё развалили».
«Женский султанат» продлился до прихода к власти первого великого визиря из династии Кёпрюлю (по происхождению они – албанцы). Визири Кёпрюлю взяли в свои руки всю полноту власти, оставив за Османами чисто церемониальные функции. Династия эта продержалась у власти до начала XVIII века, и этот период истории Османской империи сопровождался… эммм… стабильностью. Ну да, именно так: стабильностью – в том смысле, в котором это слово в последние годы употребляется в России (это – когда у вас экономика стабильно сползает в яму). В то же самое время Кёпрюлю удалось остановить нараставшую децентрализацию власти, ну и вообще – всячески навести порядок в стране. Правление Кёпрюлю также ассоциируется с новым этапом военной экспансии в Европу.
За эпохой Кёпрюлю последовала так называемая эпоха тюльпанов. После заключения мира с европейскими странами, туркам довелось побывать в Европе и как следует там осмотреться. И тут вдруг оказалось, что некогда процветавшая Османская империя не так уж и процветает по сравнению с Европой, которая в этот момент как раз активно развивалась. Словом, пришло понимание необходимости реформировать чуть ли не вообще всё. Этот период, совпавший с правлением султана Ахмеда III, сопровождался повальной модой на всё европейское. Это касалось как одежды, так и разведения тюльпанов (собственно благодаря им этот период и получил своё название). В Стамбул стали съезжаться многочисленные европейские специалисты, открылись посольства европейских стран (в их числе – Россия). Вошла в моду европейская культура. Несмотря на бурные протесты со стороны духовенства, считавшего, что книги должны быть только рукописные, в Стамбуле наконец появилось книгопечатание на турецком языке. В то же время, большинство реформ госаппарата блокировалось духовенством и янычарами. Вообще сословие янычар к тому моменту сильно разрослось и превратилось в мощную и плохо контролируемую силу, стремившуюся блокировать любые новшества, связанные с ослаблением их влияния на жизнь государства. Кончилось всё тем, что в какой-то момент вдруг выяснилось, что экономика все эти модные европейские новшества не тянет. Ну а дальше – всё как обычно: султан поднял налоги, народ взбунтовался и сверг султана.
Идея реформирования государства сдвинулись наконец с мёртвой точки во времена правления Махмуда II (это – начало XIX века). Как ему это удалось? А очень просто, в лучших традициях Османской империи: янычарский корпус, поднявший очередной мятеж против реформ, был официально упразднён методом физического уничтожения его участников. С тех пор в Стамбуле стало появляться много нового, как то: светское образование, издание газет, почтовая служба и т.д., а османский чиновничий аппарат с каждым годом всё больше походил на европейский. У молодёжи вошёл в моду французский язык, а горожане стали предпочитать европейскую одежду. Параллельно всему этому происходили и война Греции за независимость, и русско-турецкая война (1828-1829). Впрочем, уже через несколько лет русская армия, по просьбе султана, защищала Стамбул от египетских войск.
К середине века были сформулированы большие планы по преобразованию всего городского хозяйства, введены стандарты на ширину улиц, чем предполагалось наконец-таки решить проблему массовых пожаров. Стартовало пароходное сообщение через Босфор. Но всю эту прекрасную картину Османской империи будущего подпортил один малозначительный факт – в государственной казне закончились деньги (этому немало поспособствовало строительство дворца Долмабахче), так что султан был вынужден просить у Франции заём.
По окончании Крымской войны население Стамбула пополнилось переселенцами из числа крымских татар, а позже, после Кавказской войны, сюда из России были выселены многие представители коренных кавказских народов (их в Стамбуле неизменно называли черкесами).
Во второй половине XIX века в Стамбуле заработал первый университет европейского образца. Началось бурное развитие городского транспорта, куда вошли и железная дорога, и конный трамвай, и первый фуникулёр. Со скрипом начала развиваться промышленность, которой чинили всевозможные препятствия традиционные цеховые объединения. Наиболее разительны были перемены в Галате и Пере. Иностранные суда перестали заходить в Золотой рог, и разгружались исключительно на набережной Галаты. Однако всё это сопровождалось прогрессирующим экономическим кризисом, вынудившим правительство поднять налоги и в конце концов объявить о своём банкротстве. Одряхлевший бюджет Турции вышел из-под контроля султана и оказался полностью подчинён европейцам. Начались массовые протесты, приведшие в конце концов к очередной череде смен власти.
23 декабря 1876 года под давлением сторонников конституционной монархии была провозглашена первая турецкая конституция. Тогда же начал работу и первый парламент. Однако долго это не продлилось – уже в 1878 году распоряжением султана работа парламента была приостановлена на неопределённый срок, а сторонники конституции различным путём изгнаны за пределы Турции. Началась тридцатилетняя «эпоха зюлюма» (гнёта), сопровождавшаяся постоянными доносами и арестами. Все сферы жизни контролировались тайной полицией, уничтожавшей на корню любые проявления свободомыслия. Тогда же, кстати, по итогам последней русско-турецкой войны был подписан мирный договор с Россией, по которому турки потеряли почти все свои владения в Европе.
К концу XIX века турки составляли около половины населения Стамбула. Среди остальной части заметно выделялись армяне, которые, засчёт лучшего образования, получали наибольший доход. В условиях экономического кризиса и активного поиска виноватых это вызвало зависть у турецкой части населения. В то же время султан, при общем упадке государства, стремился удержать власть над всеми ещё пока подконтрольными народами путём сталкивания их лбами. Всё это в итоге вылилось в несколько последовательных актов геноцида армян (Хамидийская резня).
Из истории известно, что если правитель не слушает или не слышит тех, кто от имени народа говорит о насущных проблемах, а вместо этого затыкает рот всем, кто пытается говорить ему «плохие вещи» – то рано или поздно на место тех, кто хотел говорить по-хорошему, придут желающие поговорить при помощи оружия. Именно в этой роли в 1908 году выступили представители радикально-националистического крыла движения «младотурок», вооружённым путём вынудившие султана восстановить некогда отменённую конституцию, распустить тайную полицию и вновь созвать парламент. Большинство мест в новом парламенте заняли всё те же младотурки, начавшие продвигать там реакционные и шовинистские идеи, чем вызвали массовые протесты сторонников султана. Кончилось всё тем, что действующий султан Абдул-Хамид II был свергнут, а на его месте оказался престарелый и безвольный Мехмед V. С этого момента младотурки заняли все ключевые руководящие посты и установили диктаторский режим покруче прежнего «зюлюма». Фактическая власть в стране оказалась в руках у «триумвирата» из трёх министров: военного министра Энвер-паши, министра внутренних дел Талаат-паши и морского министра Джемаль-паши. Все остальные партии и движения, кроме младотурков, были запрещены. Младотурки активно налаживали отношения с Германией и в конце концов вошли в Первую мировую войну на её стороне, чем ещё больше усугубили экономический крах страны, обусловленный также их неудачными и половинчатыми реформами. Цены росли как на дрожжах, а со всех концов в Стамбул стекались беженцы. В городе регулярно происходили голодные бунты, горожане пытались взять штурмом продовольственные склады. Опасаясь любых возможных протестов, младотурки варварски депортировали армян, греков и ассирийцев, поместив их в условия, не совместимые с жизнью (а многих из них – физически уничтожили). Да-да, это – тот самый печально знаменитый геноцид армян, жертвами которого стали более полутора миллионов человек, а армянские беженцы с турецких территорий появились чуть ли не во всех странах мира.
Кончилось всё это для младотурков полным крахом: участие в Первой мировой привело Османскую империю к фактической капитуляции. В 1918 году в Стамбул вошли войска Антанты, тем самым поставив окончательную точку в истории Османской империи, а младотурки бежали. Город пробыл под оккупацией с 1918 по 1923 годы. Всё это время здесь были под запретом любые политические и общественные организации, действовал запрет на митинги и собрания, пресса подвергалась строгой цензуре. Стамбул был разделён на три оккупационные зоны: Старый город контролировали французы, Перу и Галату – британцы, а азиатскую часть – итальянцы. Всё это вызвало волну народного негодования. Борьбу как против оккупантов, так и против последних рудиментов султанского правления возглавили генерал Мустафа Кемаль (будущий Ататюрк) и полковник Исмет-бей.
Именно в этот непростой период в Стамбуле появились многочисленные представители белой эмиграции из России (всего их было в городе более ста пятидесяти тысяч), сформировавшие значительную диаспору, но позже в основном переселившиеся в страны Европы.
С 1920 года в Стамбуле вновь заработал парламент, большинство мест в котором теперь занимали сторонники Мустафы Кемаля. Столкнувшись с такой ситуацией, британцы решили действовать силовым путём, взяв под контроль ключевые объекты города и силой разогнав парламент. Начались репрессии. Закончилось всё тем, что войска, собранные под руководством оппозиционного Мустафы Кемаля, взяли под контроль значительную часть Турции. Страны Антанты вынуждены были подписать перемирие с представителями новой власти. В 1923 году был окончательно упразднён султанат и провозглашена Турецкая республика (собственно, с этого момента и отсчитывает свою историю нынешняя Турция). Столица нового государства была перенесена из Стамбула в Анкару, а все члены семейства Османов высланы из страны.
Первые десятилетия истории Стамбула в составе нового государства были весьма непростыми. Это – и экономический кризис первой половины XX века, и массовый исход оставшихся в Стамбуле греков после очередной, последней в истории Турции, волны национализма. Вообще, несмотря на все перипетии истории, Пера до недавнего времени всё ещё оставалась островком христианства. С исходом же греков этот район пришёл в запустение, от которого оправился сравнительно недавно. Так или иначе, но сейчас, по прошествии ста лет с образования Турецкой республики, Стамбул стал городом, в котором хочется находиться.
Итак, вот мы уже и на азиатской стороне, на пристани Ускюдар. И этот кадр отлично иллюстрирует, сколь огромной популярностью в Стамбуле пользуются паромы. Всё это – пассажиры, вышедшие с парома вместе с нами.
Когда-то на этом самом месте стоял древнегреческий город Хризополис, а к югу отсюда, в местности Кадыкёй, находился город Халкидон, основанный ещё раньше, чем Византий. Византийцы нередко в шутку называли Халкидон городом слепцов (потому, что им удалось не заметить столь удобное место для порта на противоположном берегу Босфора).
Прям как раз напротив пристани стоит одно из поздних творений Мимара Синана – мечеть Михримах-султан. На самом деле, мечетей Михримах-султан в Стамбуле две (вторая стоит в районе Эдирнекапы), и обе спроектированы Синаном по распоряжению тогда ещё принцессы Михримах – дочери Сулеймана I Великолепного и Хюррем/Роксоланы (потом она стала одной из фактических правительниц эпохи «женского султаната»). Легенда утверждает, что Синан был тайно влюблён в юную принцессу, а потому, в качестве посвящения ей, рассчитал местоположение обеих мечетей так, что в день рождения Михримах в тот момент, когда солнце скрывается за мечетью на Эдирнекапы, луна появляется из-за мечети на Ускюдаре (имя Михримах можно перевести как «Солнце и луна»). Ну и ещё – считается, что силуэт этой мечети должен напоминать женщину в юбках, стелющихся по земле.
Отсюда, с набережной, неплохо видна ещё одна визитная карточка Стамбула – Девичья башня.
Ближе.
Считается, что самая первая оборонительная башня на этом скалистом островке, торчащем из вод Босфора, появилась ещё во времена Византия. По другой версии, построена она несколько позже, по приказу Константина Великого. Так или иначе, но служила она для контроля за акваторией Босфора. Новую башню, представлявшую собой деревянный маяк, защищённый каменной стеной, возвели в 1110 году при правлении императора Алексия Комнина. В ходе турецкого завоевания это строение уцелело и ещё какое-то время использовалось по назначению. Позже на месте древней башни, разрушенной землетрясением 1509 года, возвели деревянный маяк, который полностью сгорел в 1720 году. Нынешняя каменная башня – это постройка 1763 года. За время своего существования эта постройка использовалась по-всякому, иногда даже – с довольно неожиданными целями. Так, помимо своих основных функций (маяк), в начале XIX века, во время эпидемии холеры, она внезапно стала карантинным изолятором. В начале 1980-х, когда поток судов через Босфор сильно возрос, башня какое-то время использовалась как промежуточный диспетчерский пункт, а позже стала (внезапно) хранилищем цианида. Но продлилось это недолго. Уже к началу 1990-х она оказалась преобразована в культурный центр и выставочную площадку. Ну а сейчас, после реставрации, ко всему этому добавились ещё и ресторан, и смотровая площадка.
Что же касается названия, то произошло оно от легенды о принцессе, дочери султана, которая, согласно предсказанию, должна была умереть в возрасте 18 лет. Тогда султан приказал построить эту башню, изолированную от всего остального мира, и поселил туда свою дочь до достижения 18 лет. Но в назначенный день, когда султан подарил ей корзину с фруктами, в этой корзине оказалась змея, которая и укусила принцессу. Дальше, по разным версиям, она либо умерла, либо её спас принц. Есть ещё одно, альтернативное название – Леандрова башня. Это – от древнегреческой легенды о Геро и Леандре (Геро жила в башне, а Леандр каждый вечер добирался до неё вплавь через весь Босфор). Впрочем, скорей всего, это происходило совсем в другой местности.
Медуза. А мы думали, что сейчас для них не сезон.
Европейская сторона в вечерних сумерках.
Вообще до Девичьей башни можно добраться на пароме, отправляющемся с пристани Саладжак (это – чуть южнее отсюда), но нам надо было уже в конце-то концов что-нибудь поесть. Ресторан нашёлся прямо тут же рядом (в Стамбуле это всегда так). Официант поинтересовался, откуда мы, и, услышав ответ, поставил нам на стол эти флаги.
Пока мы ужинали, снаружи стемнело. На Девичьей башне зажглась ночная подсветка. Пытаться добраться туда было уже поздно, так что пришлось ограничиться ночными видами с набережной.
Галатская башня, как она смотрится с азиатского берега.
Уже знакомые нам силуэты. Справа – это, по-видимому, мечеть Фатих. В центре на вершине – мечеть Сулеймание. Под ней, ярко освещённая, почти на самом берегу, это – Новая мечеть (та, что строилась с массированным применением коррупции). Ну а слева – башня Беязыт. Сегодня она подсвечена синим цветом, значит назавтра в Стамбуле ожидается ясная погода (забегая вперёд, скажу, что она врёт как сивый мерин – в автобус до Чанаккале мы садились под проливным дождём).
Длииииииинный (1560 метров) висячий мост через Босфор (с недавнего времени он стал посвящён жертвам попытки военного переворота 15 июля 2016 года).
Ну а теперь мы спускаемся в метро. Точнее, это – не совсем метро. Это – линия Мармарай, которую правильнее было бы назвать городской электричкой, ходящей по туннелю, проложенному под Босфором на глубине 60 метров от его поверхности. На этом, ещё одном, виде транспорта мы предполагаем добраться до нашей гостиницы. Ну а название линии – от Marmara (то есть, «мрамор» – в смысле, Мраморное море) и ray (то есть, «рельс»).
Вестибюль станции Еникапы.
Там же, на Еникапы, находим эту старинную лодку, вмурованную в стену из венецианского стекла.
На этом и закончились наши прогулки по Стамбулу. В следующий раз мы с берегов пролива Босфор переместимся на берега другого пролива – Дарданеллы, где погуляем по небольшому городку Чанаккале. Ждите – будет снова интересно.
Техническая информация:
Альтернативное наименование: Константинополь
Статья на Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Стамбул
Высота над уровнем моря: 100 m
На Яндекс-карте: 41.01,28.96028
![[community profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/community.png){kind=small}
no subject
Date: 15 February 2026 09:58 (UTC)The area of Genoese settlement looks very like Genoa which has lots of narrow backstreets.
no subject
Date: 15 February 2026 13:48 (UTC)no subject
Date: 15 February 2026 15:32 (UTC)no subject
Date: 15 February 2026 22:39 (UTC)no subject
Date: 16 February 2026 09:52 (UTC)no subject
Date: 16 February 2026 18:40 (UTC)no subject
Date: 18 February 2026 14:51 (UTC)no subject
Date: 18 February 2026 14:54 (UTC)no subject
Date: 18 February 2026 14:54 (UTC)no subject
Date: 18 February 2026 14:57 (UTC)no subject
Date: 18 February 2026 14:59 (UTC)no subject
Date: 18 February 2026 15:03 (UTC)You're right, the buildings there are really very similar.