Стамбул, часть III. Базарный день и очень много мечетей

[pilottttt]

Наш второй день в Стамбуле начался с рассвета, встреченного нами на крыше гостиницы – там находится терраса, на которой собственно и происходит завтрак. На этот раз я не поленился прихватить с собой фотокамеру, так что теперь у вас есть возможность увидеть это собственными глазами.

Рассвет на крыше в компании огромных средиземноморских чаек (вон они, справа).

Пока вы завтракаете, они с явным интересом поглядывают в вашу тарелку. И если бы не полиэтиленовая плёнка, которой отгорожена та зона, где всё происходит, то они бы уж точно помогли вам справиться с вашим завтраком.

Из-за домов выглядывает Мраморное море. А ещё где-то там вот-вот выглянет солнце.

Тем временем внизу уже всё проснулось и зашевелилось. Пора и нам спускаться туда со своей крыши.

Я обещал вам много больших мечетей. Первая из них находится как раз недалеко от нашей гостиницы. Это – мечеть Лалели (то есть, «тюльпановая» – её назвали так за характерную форму купола). Построена она в 1763 году и является самой поздней из больших имперских мечетей Стамбула.

Заглядываем в арку слева от мечети – и находим там вход на базар. Пока я делаю этот кадр, где-то за спиной слышатся два женских голоса, которые по-русски обсуждают цены на этом базаре.

Русская речь в Стамбуле слышится часто – гораздо чаще, чем вы этого ожидаете. Это могут быть и туристы, приехавшие посмотреть на город, и транзитные пассажиры, вышедшие погулять между своими рейсами (нынче чуть ли не вся Россия летает куда бы то ни было с пересадкой в Стамбуле), и кто-то, кто решил здесь поселиться.

Тем временем мы уже немного прогулялись и нашли руины церкви Святого Полиевкта (524-527 годы), которая до постройки Айя-Ирини и Айя-Софии считалась самым большим и роскошным храмом города. Церковь эта действовала до XI века, а в 1204 году была разграблена крестоносцами. Венецианцы – так вообще разобрали её на колонны (большинство из тех колонн нынче можно увидеть в венецианском Соборе Святого Марка, остальные же были попросту распроданы).

Сворачиваем на одну из соседних улиц – и оказываемся в довольно приятной местности.

Здесь нас интересует эта триумфальная гранитная колонна V века, установленная в честь византийского императора Маркиана. Впрочем, турки называют эту колонну Кызташи (то есть, «девичий камень»). Согласно легенде, колонна наклоняется каждый раз, когда мимо неё проходит девушка, тайком потерявшая невинность.

Когда-то там наверху стояла статуя соответствующего императора.

На одной из сторон постамента – плохо сохранившееся изображение двух ангелов, держащих земной шар (ну да: о том, что наша Земля имеет форму шара, знали ещё в Древней Греции). А дырки наверху остались от бронзовых букв, которые за последние 16 веков куда-то подевались.

В прошлый раз мы заглянули в одно из древних подземных водохранилищ, в течение многих веков обеспечивавших горожан питьевой водой. А сегодня мы увидим один из акведуков, по которым в город приходила вода. Тем более, что находится он как раз возле колонны Маркиана. Этот грандиозных размеров акведук (больше километра в длину и первоначально – 26 метров в высоту) был сооружён в 368-375 годах по распоряжению императора Валента II – соправителя Римской империи на финальной стадии её распада.

За последние 17 веков акведук Валента основательно просел, уйдя под землю на глубину шести метров. То есть, от тех первоначальных двадцати шести метров высоты к нашему времени осталось только двадцать.

Говорят, что при строительстве были использованы камни из крепостных стен древнего Халкидона – греческого городка, когда-то находившегося на месте нынешней азиатской части Стамбула.

Где-то на просторах интернета я встречал информацию, что трубы на этом акведуке были свинцовые. Здесь же я, со всей определённостью, вижу керамику (свинцом это быть никак не может). Причём действовали эти трубы вплоть до середины XIX века. А вашего водопровода хватит на столько веков?

А этот вид стал одной из визитных карточек Стамбула.

Стамбульское солнце в финиковом выражении (честно – я тут ничего специально не пририсовывал, оно изначально так выглядело).

Пальму с предыдущего кадра мы нашли как раз перед входом во внешний двор мечети Шехзаде, что стоит возле противоположного конца акведука.

А вот и её внутренний двор.

Шехзаде (то есть, принц) – это Мехмед, сын Сулеймана Великолепного и Хюррем/Роксоланы, внезапно скончавшийся в 1543 году. Собственно ему и посвящена эта мечеть, возведённая к 1548 году знаменитейшим стамбульским архитектором армянского происхождения Мимаром Синаном.

Внутри.

С северной стороны.

Оооочень старая чинара.

Все большие мечети Стамбула изначально строились в виде комплекса, который обычно включал медресе, хаммам, библиотеку и много чего ещё. Здесь есть небольшое действующее медресе и совсем маленькая библиотека (впрочем, я не уверен, относится ли она к комплексу мечети или построена сама по себе). А мы тем временем выходим со двора через эти ворота…

…И оказываемся в маленьком колоритном проулке.

Арка впереди – это самая восточная часть акведука Валента.

Где-то к северу от акведука.

Бродя по переулкам этой части города, мы случайно наткнулись на эту мечеть, облик которой явно выдаёт её христианское прошлое.

Уже потом, покопавшись в интернетах, я выяснил, что это – мечеть Молла Гюрани, которая в своём первом воплощении была ни то церковью Святого Феодора, ни то храмом женского монастыря Богородицы Вевеа Элпис, построенным где-то на рубеже XI-XII веков.

Внутрь мы не попали (говорят, что это возможно только во время намаза). По слухам, где-то там, на одном из куполов, сохранились остатки византийских фресок. Ничего этого мы, конечно, не увидели, но здесь и снаружи есть кое-что интересное. Ну а колонны, по-видимому, в лучших традициях, взяты с руин какого-то античного храма.

Проулками и закоулками, мимо какой-то живописной деревянной заброшки, мы выходим ко второй по величине мечети Стамбула – Сулеймание.

И она действительно огромна (высота купола – 53 метра, вместимость – 5000 человек), а её комплекс, включающий медресе, библиотеку манускриптов (одну из крупнейших), больницу, кухню, хаммам и даже обсерваторию, занимает аж целый городской квартал.

Во внутреннем дворе.

Построил её всё тот же Мимар Синан в 1550-1557 годах.

Внутри. Конструкция потолка один-в-один повторяет потолок в Соборе Святой Софии. Но здесь гораздо больше окон, из-за чего даже без искусственного освещения внутри достаточно светло.

Частью комплекса мечети является также и довольно большой некрополь с несколькими мавзолеями. Заглянем в два из них, наиболее интересные.

В ближайшем к мечети мавзолее похоронен тот самый султан Сулейман I Великолепный, при правлении которого Османская империя достигла своего максимального расцвета. При его же правлении построена как мечеть Сулеймание, так и ряд других наиболее интересных мечетей Стамбула.

Помимо Сулеймана, здесь похоронено также ещё несколько представителей правящего семейства.

А вот дальний мавзолей посвящён той самой Хюррем/Роксолане – украинке, попавшей в гарем, сделавшей там максимально возможную карьеру (в смысле – став официальной женой султана) и в конце концов взявшей в свои руки значительную часть государственных дел.

По другую сторону от мечети, отдельно от некрополя, стоит круглый мавзолей того самого легендарного Мимара Синана. А ещё от мечети отлично виден залив Золотой Рог

Не сильно ошибусь, если скажу, что этому заливу Стамбул обязан своим существованием.

Итак, Стамбул (он же – Константинополь) был основан древними греками, выходцами из Мегары, в 667 году до н. э. – в период так называемой «великой колонизации». В те времена греки освоили водный путь из Средиземного в Чёрное море и стали активно заселять Северное Причерноморье. Соответственно, и объём торговли через Босфор сильно вырос. Вот тут-то греки и обратили внимание на залив Золотой Рог, словно созданный самой Природой для того, чтобы стать отличной гаванью для торговых кораблей, идущих из Средиземного моря в Чёрное и обратно. Вскоре на берегу залива появился порт, склады, а потом вокруг всего этого вырос город, получивший имя Византий (считается, что оно произошло от имени его первого правителя, полулегендарного Визаса, который в свою очередь был назван в честь нимфы Визии). Местонахождение древнего Византия – это примерно окрестности нынешней Айя-Ирини, что на территории дворца Топкапы.

Новый город быстро разросся благодаря постоянно прибывавшим переселенцам из других греческих городов. Благодаря столь удачному местоположению, с самого начала своего существования Византий стал бурно развивающимся центром торговли, но в то же время – и лакомым куском для всякого рода завоевателей. Так, в 515 году до н.э. город на какое-то время оказался подчинён Ахеменидской державе, а позже не раз становился яблоком раздора между спартанцами и афинянами, но с 355 года до н.э. Византий всё же получил официальную автономию.

Под властью Рима город находился с 74 года до н.э. и в этом качестве чувствовал себя вполне хорошо до самой гражданской войны 193-197 годов, когда городские власти поддержали Песценния Нигера – одного из трёх кандидатов в будущие императоры. В результате Песценний Нигер проиграл войну, а Византий после тяжёлой трёхлетней осады оказался взят новоиспечённым римским императором Септимием Севером. Тот, едва войдя в город, приказал разрушить всё, что в принципе можно разрушить, а сам город лишить торговых и политических привилегий. Это стало началом его упадка.

Фактически полную перезагрузку городу в 324 году устроил император Константин I Великий. Что именно его на это сподвигло – доподлинно неизвестно. Одни говорят, что причиной тому стал сон, увиденный Константином, когда он прилёг отдохнуть здесь, на берегу Босфора. По другой версии, причина была вполне рациональна – император увидел те стратегическое возможности, которые открывал порт на берегу Золотого Рога, и решил перенести сюда столицу из Рима, погрязшего в интригах и междоусобице. Так или иначе, но уже в 330 году на городском ипподроме состоялась пышная церемония освящения столицы, названной Новым Римом, выросшей на месте руин некогда славного Византия и превзошедшей его размерами. Уже к концу IV века новая столица Римской империи стала крупнейшим городом Европы и Ближнего Востока. Достигнуто это благодаря беспрецедентным льготам для людей, обзаводившихся имуществом в новом городе, а также и некоторыми «драконовскими» мерами: к примеру, жители Причерноморья могли передать своё имущество по наследству только при условии, что у них есть дом в столице. Так или иначе, но затея Константина удалась – в короткое время город вернул себе былую славу. А вот название «Новый Рим» так и не прижилось. Город, являвшийся непосредственным детищем Константина, именно так и стали называть: «город Константина», то есть – Константинополь. Кстати, интересно, что при правлении Константина I в его столице неплохо уживались как язычество, так и набиравшее силу христианство. Именно тогда были построены первые, наиболее ранние версии Айя-Ирини и Айя-Софии.

Произошедшее в 395 году окончательное разделение Римской империи на две половины: Восточную (Византию) и Западную империи, и последующее падение западной половины сделали Византию полноправной продолжательницей традиций Рима. Кстати, сами византийцы себя таковыми никогда не называли, а называли они себя ромеями или римлянами. Этот период истории ознаменовался для Константинополя бурным ростом – город уже не умещался в прежних границах крепостных стен Константина и бурно обрастал предместьями, а в прибрежных частях дома строили уже практически у самой воды, на сваях. Кроме того, старую городскую стену доломало землетрясение 412 года. Тогда решено было построить новые укрепления, охватив ими бо́льшую территорию. Новая мощная система укреплений была достроена при императоре Феодосии II, а потому и названа его именем. Но и этой территории вскоре стало не хватать – и тогда предместья города появились уже на противоположном берегу Золотого Рога и даже на азиатской стороне Босфора – там, где прежде стоял древний город Халкидон. В те времена, помимо торговли, в городе расцвели всевозможные ремёсла, по ряду из них Константинополь считался эталоном. Впрочем, многое из этого создавалось в результате рабского труда. Ну а 425 год считается годом основания Константинопольского университета.

Весной 447 года к стенам Константинополя подошли гунны во главе с легендарным Аттилой. В те времена Аттила со своим войском кошмарил всю Европу, не оставляя после себя камня на камне, а потому это известие вызвало в городе панику и массовое бегство горожан. Однако, Аттила, приглядевшись повнимательнее к городским укреплениям, решил, что, наверное, всё-таки сподручней будет грабить Грецию – и увёл свои войска в том направлении.

К концу V века население города со всеми его предместьями достигло семисот тысяч человек, что по средневековым меркам было неслыханно много. В те времена Константинополь был шумным торговым городом, на улицах которого можно было приобрести товары чуть ли не вообще отовсюду. В то же самое время образованность городской знати способствовала процветанию науки и культуры – город являлся своего рода заповедником античной культуры. Впрочем, благополучные времена в Константинополе с завидной регулярностью перемежались всякого рода мятежами. Как правило, всё это было приурочено к смерти очередного императора, в момент которой сразу находилось множество желающих занять освободившийся трон. Потому нередки были случаи, когда на троне оказывался кто-то далёкий от императорского семейства, а иногда – даже и человек из низов. Но самым масштабным и запоминающимся из всех константинопольских мятежей стало восстание «Ника» (то есть, «Побеждай»). Произошло это в правление Юстиниана I, при котором было введено множество поборов, а также начались гонения на представителей любых религий, отличных от христианства. Примечательно, что оппозиция тогда сформировалась на трибунах ипподрома из групп болельщиков, постепенно трансформировавшихся в политические партии. Началось всё с горячей перепалки между императором и лидерами оппозиции прямо на трибунах ипподрома. Юстиниан распорядился арестовать оппонентов, но те вместе с разгневанной беднотой пошли по городским улицам громя всё на своём пути и требуя низложения императора. Вопрос уже стоял об эвакуации^{бегстве} Юстиниана, когда войскам ценой кровавой резни всё же удалось усмирить бунтовщиков. Долгие годы после этого Юстиниан боялся нового мятежа, а потому запретил проведение каких-либо мероприятий на ипподроме, а на территории дворца держал непрекосновенный запас продовольствия. Тогда же, кстати, была достроена и цистерна Базилика.

Но в истории города Юстиниан отметился ещё и как создатель грандиозного по тогдашним меркам собора Святой Софии (Айя-София), который в несколько изменённом виде дожил до наших дней. Закладка нового собора на руинах прежнего произошла тогда же, в 532 году, вскоре после восстания «Ника». Впрочем, при Юстиниане было построено и много чего ещё. Всё это стало возможным благодаря восстановлению торговых связей с Причерноморьем, до того порушенных в результате спровоцированного гуннами Великого переселения народов. Транзитная торговля вновь стала приносить городу большие доходы. Фактически середина VI века, время окончания правления Юстиниана, было моментом максимального расцвета Византии. В те времена в Константинополе появилось довольно много армян, которые стали играть значительную роль в жизни города – вплоть до того, что даже один из последующих императоров (Маврикий) имел армянские корни.

VII век принёс Константинополю множество испытаний. В первой половине века город оказался зажат в тиски между войсками двух соседних могущественных держав – сасанидского Ирана и Аварского каганата. Только благодаря наличию мощного флота городу удалось избежать завоевания и разграбления. Во второй же половине VII века Византию сильно потеснили арабские завоеватели, которые захватили множество территорий, полученных ею в наследство ещё от Римской империи (тогда же, кстати, византийцами впервые был применён против арабских судов так называемый «греческий огонь»). Ну а под конец века, в довершение ко всем бедам, в стране началась смута: правители сменяли друг друга чуть ли не ежегодно, при этом каждый из них традиционно уничтожал своего предшественника каким-нибудь достаточно кровожадным способом. Всё это в совокупности привело к голоду и нехватке питьевой воды в городе (акведуки были повреждены во время одной из осад), так что к следующему веку население города сильно сократилось.

В начале VIII века на константинопольском троне оказался военачальник армянского происхождения Лев III Исавр, который своим указом инициировал иконоборчество. Горожане разделились на два противоборствующих лагеря: иконоборцев и иконопочитателей. Продлилось всё это около полутора веков, в течение которых оказалось уничтожено великое множество икон, фресок, мозаик и скульптур.

IX век стал для Константинополя веком второго расцвета. Вновь налаженные торговые и культурные связи с рядом регионов стали отправной точкой для бурного экономического роста, был положен конец иконоборчеству и связанному с ним расколу общества, после чего начался значительный подъём науки и искусства. Тогда же византийцы впервые наладили более-менее устойчивые связи с восточными славянами (что, впрочем, не помешало киевским князьям Аскольду и Диру попытаться разорить Константинополь, хотя это им и не удалось). Ещё IX век стал временем масштабного строительства – Большой императорский дворец, ныне сохранившийся в виде руин, был тогда значительно достроен и расширен.

В X веке отношения Византии с Киевской Русью получили довольно неожиданный поворот. В 907 году у стен Константинополя со своим войском появился мой легендарный тёзка Вещий Олег, правивший на Руси в качестве регента несовершеннолетнего князя Игоря. Дело шло к длительному кровавому штурму, но в какой-то момент константинопольский император предпочёл пойти на переговоры и предоставил Киевской Руси множество торговых преференций, а сам Олег уехал отсюда со множеством даров. Собственно, тогда же и состоялся знаменитый эпизод с прибитием щитов к константинопольским воротам. Подобному исходу дела на Руси немало удивились. Собственно, за это Олег и получил своё прозвище. Такой же фокус (сперва прийти с войной, а потом начать торговаться) проделал и уже повзрослевший князь Игорь в 944 году. Впрочем, и соседи-болгары в это время не зевали – примерно таким же образом болгарский царь Симеон I получил официальное признание своего титула. В 957 году свой первый визит в Константинополь нанесла княгиня Ольга, супруга уже покойного к тому моменту князя Игоря. Именно в ходе того визита она приняла крещение, став первой христианской правительницей Руси. С 988 года (после Крещения Руси) между Киевом и Константинополем установились тесные торговые, культурные и политические связи, заработал знаменитый караванный путь по Днепру «из варяг в греки». Сам же Константинополь в это время входил в очередной период междоусобицы. Впрочем, тогдашним горожанам к этому было уже не привыкать.

XI век для Константинополя запомнился церковным расколом. Так-то, в принципе, отношения между римской и константинопольской кафедрами уже были накалены до предела, но окончательный разрыв произошёл здесь, в Соборе Святой Софии, летом 1054 года, что повлекло за собой многочисленные уличные стычки между сторонниками западной (римской католической) и восточной (греко-православной) церквей. Обо всём этом я уже писал в своём втором стамбульском посте.

С конца XI века по конец XII века в Византии правила династия Комнинов. При их правлении в Константинополе наблюдался некоторый культурный подъём. В то же самое время, именно тогда начались первые проблемы с крестоносцами, останавливавшимися здесь по пути в Иерусалим. И под словом «останавливались» я здесь имел в виду «входили в город и учиняли в нём грабежи и погромы», так что здешние правители были готовы на что угодно (даже на временный союз с враждебными им сельджуками), лишь бы этих крестоносцев поскорее выпроводить. Тогда же, вместе с крестоносцами, в Константинополь пришли и первые венецианские и генуэзские купцы, которые быстро сориентировались в ситуации и основали здесь свои колонии. Уже совсем скоро вся здешняя торговля оказалась у них в руках, товары пошли в обход Константинополя, а Босфор контролировался венецианским военным флотом. Конечно же, горожанам такое положение дел не пришлось по душе, и всё кончилось кровавым бунтом: громили дома латинян, католиков. Совсем недавно процветавшие итальянские кварталы превратились в руины, а их обитатели изгнаны из города.

Ответка за погром прилетела в 1203 году в виде четвёртого крестового похода. Ключевую роль здесь сыграл уже упоминавшийся мной венецианец Энрико Дандоло, повстречавший крестоносцев, шедших в Египет, и убедивший их повернуть на Константинополь. У крестового похода христиан против других христиан должен быть хоть какой-то формальный повод – и он быстро нашёлся. В то время здешняя правящая династия Ангелов (да-да, прямо так их и звали) в очередной раз не поделила константинопольский трон, и один из них, Алексей IV Ангел, попросил у европейских правителей военной помощи против дяди, Алексея III Ангела, свергнувшего с престола своего брата Исаака II Ангела. Такие вот ангелы. Так или иначе, но крестоносцы справились с сопротивлением византийских войск и вошли в город, став первыми в истории завоевателями Константинополя. Впрочем, сначала они ограничились простой сменой власти – усадили на трон Алексея IV Ангела, при этом не забыв предъявить ему счёт за воцарение. Чтобы расплатиться, тот немедленно ввёл поборы с горожан, чем вызвал массовый бунт с последующим свержением. Крестоносцы же, не долго думая, занялись своим привычным делом – масштабными грабежами. В ходе этого религиозно-культурного мероприятия возник пожар, уничтоживший под ноль большую часть города и каким-то чудесным образом остановившийся перед Собором Святой Софии.

Крестоносцы распилили бывшую территорию Византии на несколько частей. Та часть, в которой оказался Константинополь, стала называться Латинской империей. Впрочем, завоевать и разграбить Константинополь у них получилось очень хорошо, а вот наладить экономику в новосозданной империи – как-то не очень, так что вскоре страна стала успешно сползать в экономическую яму. Этим немедленно попытались воспользоваться болгары, которые несколько раз, в союзе с половцами, разграбляли территории империи и пытались взять штурмом Константинополь.

Помимо болгар, были и другие желающие войти в город победителями. Дело в том, что Византия тогда исчезла не полностью. От неё осталось несколько осколков: Никейская и Трапезундская империя, а также Эпирское царство. Причём Никея, в которую стеклась вся бывшая константинопольская элита, стала считать себя полноправной наследницей Константинополя. Там же и сконцентрировались и силы, готовые с оружием в руках отвоевать свой родной город. В 1259 году в Никее взошёл на трон новый правитель – Михаил VIII Палеолог, основатель правящей династии Палеологов (кстати, бабушка Ивана Грозного тоже принадлежала к этому семейству). В 1261 году, когда эпирский правитель вдруг решил пойти войной на Никею, Михаил VIII поручил своему военачальнику Алексею Стратигопулу взять единственный оставшийся в городе конный отряд и отправиться собирать остальное войско. Но тот по пути случайно узнал от встреченных купцов, что почти вся латинская армия ушла в военный поход, оставив в Константинополе лишь небольшой гарнизон. Иными словами, город сам просился в руки. Согласовывать решение с императором не было времени – а потому Стратигопул сам принял решение идти на город. Глубокой ночью небольшой отряд воинов проник в город, перебил охрану и открыл ворота. Когда в них ворвалась конница Стратигопула, латиняне пришли в панику. Кроме того, на помощь освободителям пришли немногочисленные оставшиеся в городе греки. Словом, прошло совсем немного времени – и город был полностью взят, а латиняне бежали. Подошедший вскоре к городу флот латинян Стратигопулу удалось попросту напугать, выставив на стены горожан, переодетых в воинов, и тем самым создав видимость очень многочисленного войска. Уже следующим утром Михаил VIII Палеолог получил донесение об освобождении Константинополя, и 14 августа 1261 года он вошёл в город как победитель. Византия была восстановлена.

Палеологи продержались у власти аж целых два века (что по меркам Византии – невиданно долго) и стали последней её правящей династией. Полностью возродить Византию в прежних масштабах им так и не удалось – от некогда обширных территорий остался только огрызок, да и тот с каждым годом уменьшался под натиском турков, а традиционные торговые маршруты в Причерноморье потеряли смысл, так как все эти территории оказались разграблены татаро-монголами. В то же самое время генуэзцы в благодарность за помощь при освобождении города от латинян получили в собственность территории на противоположном берегу Золотого Рога и основали там колонии Пера и Галата. Они по сути стали полностью автономными, никак не зависящими от Константинополя, территориальными образованиями, к тому же в придачу получившими и те привилегии, которыми прежде пользовались венецианцы. Не долго думая, они прибрали к рукам все торговые пути, какие шли через Босфор, в частности – взяли под полный контроль маршрут через Крым (Феодосия) в сторону Руси. В результате Галата с каждым днём всё больше богатела, а Константинополь – приходил в упадок. Палеологам удалось найти денег только на восстановление Влахернского дворца на западе города и некоторых храмов, остальные же кварталы выглядели весьма плачевно, а некоторые – так и вообще исчезли, будучи разобраны горожанами на дрова. Однако при Палеологах в Константинополе всё же происходило некоторое культурное возрождение (оно в принципе совпало с началом в Европе эпохи Возрождения и появлением интереса к греческой культуре, которая в том или ином виде всё ещё сохранялась в Константинополе). Словом, времена были противоречивые.

Началом конца для Византии в 1394 году стала полная блокада Константинополя с суши османским султаном Баязидом I. Тот имел недвусмысленные намерения на завоевание города, но помешал ему внезапно возникший конфликт с Тимуром (он же – Тамерлан), который в конце концов разбил вдребезги османские войска и пленил Баязида. Понимая, что это только отсрочило штурм Константинополя, византийский император стал искать помощи у европейских правителей, но в ответ получил от них только выражение глубокой озабоченности (ну да, где-то мы уже такое видели). Помочь согласилась только католическая церковь, при этом выдвинув жёсткое условие на заключение унии (то есть, объединение католицизма с православием под властью Папы Римского). Император унию подписал, но горожане, помнившие обо всех бесчинствах крестоносцев в городе, восприняли эту новость крайне враждебно. Православные конфликтовали с униатами, греки конфликтовали с генуэзцами, которые в свою очередь имели давнюю вражду с венецианцами, а Палеологи традиционно грызлись друг с другом за трон. Обороноспособности города всё это, конечно же, не способствовало. Тем временем турки возвели по обоим берегам Босфора свои крепости и взяли под полный контроль всё судоходство, тем самым добавив к блокаде с суши ещё и морскую блокаду. Обедневшей столице некогда могущественной империи, раздираемой внутренними конфликтами, нужно было как-то объединиться и организовать оборону, но по факту оказалось, что в городе – всего только пять тысяч воинов, готовых взять в руки оружие, и ещё две тысячи иностранных наёмников. И всё это – против нескольких сот тысяч османских воинов. Исход битвы был предрешён, и 29 мая 1453 года османское войска во главе с молодым султаном Мехмедом II вошли в город.

Вообще-то это – ещё далеко не вся история. Я – не Лев Толстой, но если я попытаюсь впихнуть всю историю Стамбула в один пост – то у меня получится нечто сопоставимое по объёму с «Войной и миром». Потому – просто запомним, что мы остановились на приходе Мехмеда II, и именно с этого места продолжим в следующем посте.

А пока мы копались в хитросплетениях истории этого древнего города – как раз дошли до площади Баязид, где находится одноимённая мечеть начала XVI века и Стамбульский университет (мы сейчас стоим спиной к его главному входу). Мечеть эта построена по приказу султана Баязида II (не того, что был пленён Тимуром).

Заглядываем во внутренний двор мечети.

А ещё на площади Баязид находятся главные ворота знаменитого стамбульского Гранд-базара, куда мы тут же немедленно и заходим.

Кажется, здесь можно купить чуть ли не вообще всё.

Гранд-базар – это один из крупнейших крытых рынков в мире, и это, по сути, город в городе. Здесь есть свои отдельные от остального Стамбула улицы и кварталы. Помимо торговых помещений, здесь действует множество всевозможных кафешек, банки, мечети, родники и даже кладбище, а когда-то давно здесь функционировала биржа.

История Гранд-базара восходит ещё к временам турецкого завоевания, когда султан Мехмед II распорядился построить два торговых павильона. С тех пор рынок много раз достраивался, перестраивался и расширялся, и в конце концов занял собой территорию более тридцати тысяч квадратных метров.

Пообедав в одной из многочисленных кафешек, прилегающих к Гранд-базару, мы продолжаем нашу прогулку.

Неподалёку от базара наше внимание привлёк комплекс мавзолея Коджа Синан-паши. Собственно Синан-паша известен тем что аж целых пять раз был великим визирем Османской империи. Также он активно себя проявлял на военном поприще, но там результаты его деятельности весьма неоднозначны.

Чуть дальше по той же улице стоит ещё один памятник старины – колонна Константина. Установлена она была в 330 году, сразу после переноса в Константинополь столицы Римской империи, и посвящена, конечно же, Константину I. Первоначально наверху колонны находилась статуя императора, но она оттуда падала при каждом землетрясении – потому в 1150 году на её место установили большой крест. Помимо землетрясений, колонна изрядно пострадала от крестоносцев, которые ободрали с неё всё, что легко отдиралось, и даже сделали подкоп в поисках сокровищ (утверждается, что под основание колонны был заложен ряд древних реликвий). Ну а крест был демонтирован турками почти сразу после завоевания города. В результате пожара 1779 года колонна сильно растрескалась, так что османским реставраторам пришлось заключить её в железные обручи, препятствующие дальнейшему разрушению. Именно за эти обручи турки называют колонну Чемберлиташ (то есть, «камень с обручами»). Пространство вокруг колонны – это бывший форум (площадь) Константина, одна из площадей города, вокруг которой была сосредоточена львиная доля деловой активности Константинополя. Нынче она тоже носит название Чемберлиташ.

Позади колонны красуется мечеть Нуруосмание – ещё одна большая мечеть Стамбула. Построена она в 1755 году и в ряде смыслов является нестандартом. Это касается как внешнего декора, так и вообще самой конструкции (здесь нет тех самых полукуполов, поддерживающих главный купол, которые когда-то османские архитекторы подсмотрели в Соборе Святой Софии и неизменно применяли во всех крупных мечетях города имперского периода).

А теперь мы садимся в трамвай и на нём добираемся до северной части исторического центра – туда, где Египетский базар соседствует с Галатским мостом.

Перед историческим зданием Египетского базара (вон оно, слева, полосатое), почти его заслоняя, стоит так называемая Новая мечеть (она же – мечеть Валиде Султан), построенная в 1597-1665 годах. Авторами первоначального проекта и руководителями стройки были ученики великого стамбульского зодчего Мимара Синана – Давуд-ага и Далгич Ахмед-ага. Собственно валиде-султан – это официальный титул матери султана, и к постройке этой мечети имели отношение сразу две валиде-султан. Инициировала и оплатила стройку из собственных средств самолично Сафие-султан – мать султана Мехмеда III. Строительство шло сложно и долго, сопровождаясь коррупцией такого масштаба, что скрыть её было попросту невозможно, а стройка в какой-то момент зависла в промежуточном состоянии. Дело в том, что чиновники, ответственные за национализацию территории под строительство, дружно решили забыть выплатить компенсацию всем тем, чью собственность им пришлось снести для расчистки будущей стройплощадки. Помимо жилых домов, были снесены также церковь и синагога. Так и не добившись справедливости, оба прихода решили пойти старым проверенным путём, а именно – дать взятку. В результате этого акта были оформлены некие бумаги, согласно которым им разрешалось восстановить свои храмы на прежнем месте. Потом был большой скандал, оба храма снова оказались снесены, а стройка – заморожена (часть её потом была уничтожена пожаром). Достроить злополучную мечеть взялась уже другая валиде – Турхан-султан, мать султана Мехмеда IV, которая, при участии великого визиря Кёпрюлю Мехмеда-паши, наняла новых зодчих – и в 1665 году мечеть всё-ж-таки наконец была открыта.

Заглядываем во внутренний двор мечети.

Круглое строение, в турецких мечетях как правило находящееся в центре внутреннего двора – это, собственно, фонтан для ритуальных омовений. После Центральной Азии, где для омовений всегда возводится отдельно стоящее строение (тахоратхона), это показалось мне необычным.

Внутри.

Потолок.

Египетский базар со временем сильно разросся и, помимо своего исторического здания, постепенно занял собой весь ближайший квартал.

Снято где-то на входе.

Собственно зашли мы туда потому, что этот самый базар занял собой всё пространство вокруг ещё одного творения Мимара Синана – мечети Рустема-паши (1561-1563 годы), а потому мы решили попытаться найти такое место, откуда эту мечеть хоть немного видно. То, что вы здесь видите, это – максимум того, чего нам удалось достичь в своих поисках.

Тем временем вокруг нас происходило вот это. Наверное, любая фотосъёмка в таких условиях содержит в себе что-то от подвига.

Дальше мы садимся на трамвай уже другого маршрута – и уезжаем на нём на северо-запад. Там нас, прежде всего, интересует эта необычная болгарская православная церковь Святого Стефана.

А необычна она тем, что построена полностью из железа: жестяная обшивка поверх стального клёпаного каркаса, а все декоративные элементы отлиты из чугуна на заказ в Вене и доставлены в Стамбул водным путём.

Закладка первого камня в фундамент этой железной церкви состоялась в 1892 году, а освящение – в 1898 году. Автор проекта – Овсеп Азнавур (и – да, это – ещё один армянский архитектор, причастный к формированию архитектурного облика исторического центра Стамбула).

Тем временем мы сворачиваем в местность, которой на карте соответствует загадочное «Разноцветные дома». И, мгновенно и неожиданно, с головой погружаемся в один из самых атмосферных районов Стамбула.

Едва только вы окажетесь на этих улицах – как вам сразу захочется зайти во все эти кафешки одновременно, перепробовать там всё и выпить весь кофе, какой в них заваривают, а также купить всё, что продаётся в окрестных магазинах, и позаглядывать во все дворы, проулки и закоулки, какие вы только тут найдёте. И не важно, что деньги из ваших карманов здесь будут улетать в турбо-режиме с утроенной скоростью. Об этом вы просто не будете думать (до тех пор, пока они не закончатся [ха-ха]). Так действует на людей Стамбул.

Кафешка, мимо которой вы точно не пройдёте.

А если даже и попытаетесь пройти мимо – то вас остановят вот эти товарищи. И – нет, это – не чучела и не восковые фигуры, а реальные собаки, которые гавкнут так, что вы уж точно остановитесь как вкопанные.

Дорога пошла на подъём. А цветные штуки справа – это кошачьи домики (ну, вы помните – жители Стамбула обожают кошек).

Чугунный грач.

Чем дальше мы уходили вглубь квартала – тем меньше становилось кафешек.

Вершина холма уже близко.

Обратите внимание на почтовый ящик.

А на вершине оказался этот дом.

Одна из отходящих от него улиц.

Спуск куда-то вниз.

Просто кирпичный забор.

В этой местности нужно очень внимательно смотреть по сторонам, чтобы не пропустить что-нибудь интересное. Вы видите на этом кадре интересное?

А теперь?

Вот честно – мы чуть не прошли мимо этого проёма.

Дальше по склону стоит большое и заметное здание греческого лицея.

Мимо него вы точно не пройдёте – это здание способно намертво приковать к себе ваше внимание своей неожиданно великолепной архитектурой.

Только вот запихнуть его в кадр целиком у вас не получится (ну если только вам удастся договориться с хозяином какого-то из ближайших домов и залезть к нему на крышу).

Где-то там, за дымом, скрывается местный житель, решивший попотчевать свою семью шашлыком. Когда мы шли обратно, они уже завесились простынёй – чтобы всякие там непонятные туристы с фотокамерами не заглядывались на их трапезу.

С большим и заметным зданием греческого лицея соседствует маленькое и незаметное здание церкви Марии Монгольской. Единственный ориентир, по которому вам, возможно, удастся её заметить – эта необычная колокольня, торчащая из-за глухого забора.

Эта церковь уникальна тем, что сохранилась как есть ещё со времён Византии (1281 год) и никогда не была переоборудована в мечеть. Говорят, что там внутри есть много византийских икон, когда-то свезённых сюда с разных храмов Константинополя. А вот попасть туда можно только по большой удаче (попробуйте, например, прийти в какой-то из церковных праздников). Нам, вот, не повезло: мы позвонили в дверь – и нам ответили, что храм не работает.

Зато там достался этот кот, гревшийся на сидении только что приехавшего мотороллера.

А ещё там рядом обнаружилась эта живописно заросшая заброшка.

Потом мы пытались найти мечеть Фетхие-джами (бывшая церковь Богородицы Паммакаристы) со всеми её многочисленными мозаиками времён Палеологов, но почему-то так и не нашли – и пошли дальше.

Но зато мы нашли огромную мечеть Явуз-Селим – одну из старейших в Стамбуле. И здесь неожиданно обнаружилась та же проблема, что и с греческим лицеем – её можно увидеть либо издали, но целиком (она отлично видна с большого расстояния), либо вблизи – но по частям.

Ходили слухи, что к строительству этой мечети тоже приложил руку Мимар Синан, но на самом деле он здесь построил только один-единственный мавзолей. Архитектора же самой мечети звали Алауддин. Ну а посвящена она султаном Сулейманом Великолепным своему отцу – Селиму I Явузу, скончавшемуся в 1520 году.

Эта мечеть, как и Сулеймание, стоит на вершине холма, а потому отсюда отлично видны залив и город.

С правой стороны, на соседнем холме, видна мечеть Сулеймание и башня Беязыт. Она стоит во дворе Стамбульского университета, а потому подойти к ней вы сможете только если договоритесь с университетской охраной. По ночам она освещается в различные цвета в зависимости от прогноза погоды на завтра.

Ну а мы тем временем отправляемся к ближайшему метро.

Честно говоря, там по пути была ещё одна большая мечеть – Фатих, но пришли мы туда уже в сумерках – и фотографии получились не очень. Да и вообще – хватит уже на сегодня этих мечетей ;)

В метро (прибытие поезда).

По пути в гостиницу.

Подходя к гостинице, мы внезапно обнаружили, что мы, похоже, поселились в самом узбекском районе Стамбула. Буквально через дверь от нашей гостиницы красуется вывеска «Узбекский плов, уйгурский лагман», через дорогу – чайхана «Коканд», а на ближайшем перекрёстке – «Узбекская национальная кухня». А когда мы зашли в один из соседних магазинчиков, чтобы купить что-нибудь к чаю, его хозяин внезапно заговорил с нами по-русски и оказался туркменом.

И вечер наш завершился чаем с печеньем, купленном в том самом магазинчике. На этом же и завершается пост.

Ну а в следующий раз мы переберёмся на ту сторону Золотого Рога, покатаемся на всех видах транспорта, на каких в принципе возможно покататься в Стамбуле, и, конечно же, увидим много интересного.

Техническая информация:

Наименование объекта: Стамбул
Альтернативное наименование: Константинополь
Статья на Википедии: https://ru.wikipedia.org/wiki/Стамбул

Географические координаты: 41.01, 28.96028
Высота над уровнем моря: 100 m

На Google-карте: 41.01,28.96028
На Яндекс-карте: 41.01,28.96028

Почтовый адрес: Турция, г. Стамбул